| Источник

В РАДОСТНОМ ОЖИДАНИИ ТОГО СВЕТА

— Всеволод Михайлович, — сказала я, придя к Профессору, — мои коллеги считают вас сумасшедшим.

— Почему? — удивленно спросил он.

— Потому что ученые доказали, что посмертная жизнь — иллюзия.

— Ученые в свое время много чего доказали. Галилей, например, называл теорию движения планет Кеплера «оккультной фантазией», Резерфорд не допускал возможности практического использования ядерной энергии, а Эдисон — возможности применения в технике переменного тока. Эдисон — и такая дремучесть! Что же вы от своих-то коллег хотите?

Так сказал доктор технических наук, профессор ВНИИ по Геофизическим методам разведки нефти и газа Всеволод Михайлович Запорожец.

Зовут профессора — ВЕМЗ. Это даже не кличка, а секретная аббревиатура, родившаяся от имени в те времена, когда начинающему спиритологу было еще не наплевать на мнение общественности. Именно под этим именем его знают в мире спиритуалистов, а вовсе не как заслуженного профессора официальной науки.

Сейчас профессору под сто, но многие и в пятьдесят выглядят намного хуже. Обстановка профессорских комнат не то чтобы совсем скромная, но какая-то дельная, ничего суетливого — массивный рабочий стол, на нем лампа и не пользуемый канделябр со свечами, лупа, чтобы могли читать ослабшие глаза. Несколько кресел в комнате, распятие на стене — чей-то подарок, фотоувеличитель в углу… Стоп! А это что?

— Это медиумоскоп профессора Гера, — говорит ВЕМЗ. — Был такой ученый. Я скопировал с книжки. Его вместо традиционного блюдца используют…

…Запорожец — ученый-геофизик и вплоть до 70 лет оставался приверженцем научного материализма и убежденным атеистом. Ныне профессор абсолютно уверен в реальности посмертной жизни. Более того, считает, что доказал ее научно, и гарантирует каждому, кто повторит его опыты, такую же уверенность. Для научного опыта нужны лишь азбучный круг с буквами, блюдечко (лучше медиумоскоп) да талантливый медиум.

За десять с лишним лет исследований профессор осуществил 460 сеансов, протоколы которых хранятся у него в виде исписанных пухлых общих тетрадей. Написал и издал книгу «Контуры мироздания» в 500 страниц толщиной — с краткой историей спиритизма, разъяснением основных спиритических понятий, чертежом медиумоскопа и, главное, — описанием методики доказательства реальности посмертной жизни.

— Вы действительно убеждены в том, что жизнь личности со смертью тела не прекращается? — спросила я, лично заинтересованная в положительном ответе. — И как это вы, советский ученый, занялись столь несерьезными, с точки зрения официальной науки, вещами? Даже псевдоним пришлось брать. Прямо подполье какое-то…
— Натолкнуло меня на эту тематику несчастье. Я ведь был убежденный атеист. Да и сейчас такой. Но… у меня умерла жена. Я очень тосковал. И вспомнил, что читал в ранней юности какие-то книжки, где говорилось о духах, о потустороннем… И у меня возникла мысль: может быть, там есть какая-то правда? И я снова начал читать об этом. Чем больше читал, тем более убеждался, что здесь все очень непросто. Я полторы тысячи томов из Ленинки не просто прочел, а изучил. Для меня библиотека выписывала дополнительно книги из Англии, в частности, все сочинения Конан Дойля на тему парапсихологии. Потом я начал проводить эксперименты и занимался ими лет пятнадцать. Все люди, которые вплотную и серьезно изучали вопросы спиритизма, убеждались в реальности посмертного существования. Но метода доказательства никто не сумел выработать. А я его нашел, это «метод поэтапного ограничения медиумизма».

— И что же можно сказать о «мире отшедших»? — спросила я, используя терминологию профессора. — Как там им живется?
— Во-первых, мир отшедших — продукт материализации их желаний, поэтому он схож с земным и даже лучше него. В большинстве своем они пребывают в молодом возрасте и красивом обличье. Они ощущают себя столь же вещественными, как и живущие на земле, осознают свою телесность и способны наслаждаться жизнью. Одежда формируется мыслью и желанием отшедшего, быть может, и не сознательно. Влюбленность и любовь там сохраняются или вновь обретаются, но лишены сексуальности, хотя и отличны от дружеских чувств. Деторождения нет. Для поддержания жизни питаться не требуется, но для удовольствия или до изжития земной привычки вкусно покушать некоторые отшедшие едят, преимущественно фрукты, которые в изобилии и прекрасны, как цветы…

— Что-то все слишком радужно. Так не бывает.

— Ну, Олдос Хаксли недаром считал, что посмертная судьба каждого соответствует его убеждениям: христианин ведет жизнь, соответствующую его греховности и ждет Страшного суда; буддист реинкарнирует; средний человек живет так, как это описывает медиумизм; воинствующий атеист ввергается в ничто… То есть идет «сортировка». Более того, сами духи могут переоценивать свои состояния. Например, в течение первых трех лет общения со мной дух Женя ругал свою жизнь: «Х…во живу. Хочу в рай». Но через три года у него возникли другие настроения: «В рай не хочу, умру со скуки там. Хочу на землю, там весело».

Духи склонны давать советы живущим. Они не нуждаются во сне. Зато могут пользоваться нашими чувствами — обонянием, вкусом, правда, только через медиума…

— Люди примерно пятую часть моей научной книги не читают, — жалуется мне профессор. — Потому что там формулы, термины. Написана она исключительно просто, но нематематику все-таки трудно ее прочесть. Мною фактически впервые в мире выработана методика однозначного доказательства посмертной жизни. Современная наука приучила нас к представлению о том, что в основе всех видов вещества лежит энергетическое начало. Вполне возможно, что это начало может оказаться единым для всех видов физических сил, действующих на вещественном плане, — гравитации, электромагнетизма, слабых и сильных взаимодействий.

— А вдруг наука на физическом плане сможет обеспечить людям бессмертие? Что тогда будут делать медиумы?

— Я не удивлюсь, если физическое бессмертие скоро станет реальностью. Но это мало что меняет. Видите ли, факты, которые я наблюдал, позволили мне выяснить определенные свойства мироздания. Мироздание многопланово, и, кроме плана вещественного, существует план психический. В мире вещественном он проявляется в виде мыслей, желаний, воли, в виде нашего внутреннего мира и в виде мира посмертного. Если же вы внедряете бессмертие на физическом плане, то просто отдаляете ваш естественный переход на новый план жизни. Ничего это не меняет, только ухудшает дело, потому что жить все равно надоедает, поверьте мне. Вместо разнообразия жизни вы сводите ее к однообразному повторению пройденного. Смерть — это качественный переход на новый уровень.

— А сможете прямо сейчас, здесь, продемонстрировать опыт?

— Нет, я сейчас не смогу провести эксперимент, потому что я сам не обладаю медиумизмом. У меня сейчас остался только один медиум, женщина, у нее на руках ребенок, живет она на окраине, работает, мужа нет, мать больна, ей трудно, невыносимо даже выбираться для этих занятий. Правда, и без медиума можно осуществлять коллективные сеансы. Когда производится коллективный сеанс, то слабые медиумические способности складываются. Тогда обычные люди могут добиться толка. Но для этого нужно, чтобы в группе не было «бузотеров», скептиков…

— Почему это? Ведь чтобы проверить, скажем, закон Архимеда, не нужно специальных условий, особых людей-нескептиков…

— Глупости это, дурацкие разговоры. Если при проверке того же закона Архимеда будет человек, расплескивающий воду, кидающий туда разные предметы, тоже ничего не получится. Каждый опыт требует определенной методики проведения. Для проверки физического закона надо исключить помехи на физическом плане, для проверки психического — на психическом… Поймите, это все не просто мои фантазии. Канадские ученые, например, проделали такую работу: поставили задачу создать психологическую человеческую сущность, если хотите, дух, так называемый «дух круга». Они подобрали восемь человек, не обладающих медиумизмом, специально выбирали людей неодаренных в этом отношении, чтобы не было потом сомнений, и собирались систематически в течение нескольких месяцев, работали по несколько часов в день. Они разработали биографию некоей воображаемой сущности, назвали ее условно Филиппом, предположили, что он житель средних веков, создали набор его представлений… И что вы думаете? Действительно возникла такая сущность, которая стала с ними общаться, рассказывать о разных событиях своей жизни…

— Всеволод Михайлович, а с женой вам удавалось общаться?

— Да. Ей там очень хорошо. Она так же, как и здесь, танцует: жизнь ведь там организуется волевыми импульсами отшедших, поэтому она — сколок нашей жизни. У нее там много работы, я даже не часто из-за этого с ней могу общаться. Но вы не думайте, она ждет меня… У меня все дорогие мне люди уже на том свете, поэтому я тоже жду встречи с ними. Я все время нахожусь в нетерпеливом и радостном ожидании…

 

по теме :

 

Человек, который шагнул за горизонт

Очень часто интересные и выдающиеся люди находят признание лишь после смерти. И когда возникает желание понять, с какими особенностями их натуры и судьбы связаны их свершения, какие события побудили их заняться «нестандартной» деятельностью и как они достигли успехов, то приходится пользоваться клочками воспоминаний и многое остается невыясненным. Человек, о котором здесь рассказывается, ещё среди нас[i]. Я имею возможность наблюдать его, общаться с ним, получать у него ответы на всевозможные вопросы.

Всеволод Михайлович Запорожец впервые строго научно доказал посмертное существование человеческого сознания и дал представление об его основных чертах. Существование посмертной жизни признается большинством религий, но аргументируют они доводами веры, а не знания. Всеволод Михайлович разработал процедуру, которая дает каждому заинтересованному возможность лично убедиться, что посмертная жизнь действительно существует. Он, опять же впервые, увязал полученные данные о посмертной жизни с традиционным естествознанием. Такой подход привел его к новой трактовке положений квантовой механики, теории относительности, теории гравитации и других важных разделов науки. Всё это им подробно и вместе с тем популярно изложено в книге «Контуры мироздания», выпущенной издательством «Скорина» в 1994 году, а также в подготовленной к печати книге «Начала естествознания».

Родился Всеволод Михайлович в 1908 году в Санкт-Петербурге в «классово-чуждой» среде. В его жилах течет русская, французская, польская, украинская и английская кровь. Он научился читать с пяти лет и сызмальства жадно читал. Тетушка матери, обладательница обширной библиотеки, снабжала его книгами естественнонаучного содержания, беллетристикой и отдельными изданиями о «неведомом» и «таинственном». Они часто оживленно беседовали на разные темы, преимущественно о новостях науки, вопросах естествознания, о жизни и смерти людей. Привитую в те юные годы любознательность он сохранил до старости.

Наступила пора поступать в институт. Всеволод Михайлович успешно сдал экзамены в два института, но его никуда не приняли «по социальному положению» – принимали только рабочий класс. На следующий год вышло постановление – обязательно принимать вторично сдавших в этот вуз. Он выполнил и это требование, но все равно не был принят по той же причине. Тогда отец, наконец, вспомнил, что его друг детства Межлаук – председатель Совнаркома СССР. Он обратился к нему, и короткой записки оказалось достаточно для зачисления среди года. (Расстреляли Межлаука годом позже – какая удача!)

В Горном институте, куда Всеволод Михайлович поступил, в ту пору внедрялся «бригадный метод», суть которого состояла в том, что учил и сдавал кто-то один из «бригады», а зачет ставили всем. Всеволод Михайлович всегда был этим «одним» и потому вынес из вуза кое-какие знания.

Инженеров тогда была большая нехватка – шла индустриализация. Поэтому выпускникам приходилось поручать ответственные работы. Всеволод Михайлович по окончании института поехал во главе небольшой экспедиции на Байкал. Об этом времени он вспоминает: «Из-за гнуса полевые работы велись осенью и зимой. Какая красота! Выйдешь утром голый на крыльцо – кругом всё бело, рассыпчатый снег сверкает, так и манит в него погрузиться. А хозяйские девушки выбегают с ведрами, разбивают лед в бадье и с визгом обливают тебя зачерпнутой водой. Но она кажется после снега теплой! Хорошо!»

В первое время транспортом экспедиций служили лошади, реже верблюды. Всеволод Михайлович рано научился ездить верхом, в 6-7 лет у него уже была своя верховая лошадка «Кобчик». Но через 2-3 года в Ростове-на-Дону он попросил разрешения у кавалеристов, стоявших в их дворе, «прокатиться». И только сел в седло, как понял, что ездить верхом уже не умеет. Поняла это и лошадь и пошла через двор по своим надобностям. А через двор были натянуты веревки для сушки белья, и на одной из них он с позором повис. Но в экспедиционное время всё восстановилось. Всеволод Михайлович вспоминает: «На каких только лошадях не приходилось ездить! Были маленькие неутомимые косматые монгольские лошадки, и русские клячи, и прекрасные кабардинские и туркменские скакуны. Но затем началась прозаическая эра автомашин – полуторок и трехтонок».

Он объездил с экспедициями всю страну: Кавказ, Среднюю Азию, Сибирь и Дальний Восток. А ближе к войне пришлось заняться работами на нефтепромыслах.

Через некоторое время стала складываться тревожная обстановка. Было время репрессий. В Москве беспричинно арестовали многих его друзей и сослуживцев, которые потом погибли. А на нефтепромысле к нему пришел его сотрудник Ш. И сказал: «Всеволод Михайлович, меня НКВД заставляет писать на вас доносы, а я не знаю, что писать. Давайте писать вместе». Стали сочинять вечерами. Забирали доносы у Ш. для таинственности в лесу. Через некоторое время к Всеволоду Михайловичу с тем же самым пришел сотрудник С., и они стали писать втроем. (Поражает доверие и уважение этих сотрудников к Всеволоду Михайловичу. Открываясь ему, они шли на огромный риск.) Но чувствовалось, что всё это кончится плохо. Спас вызов в очную аспирантуру в Ленинград. Вообще переезды с места на место спасли его от обычной участи – лагерей.

Работа в Ленинграде оборвалась, едва начавшись, – пришла война. Всеволод Михайлович был освобожден от призыва и послан с экспедицией на Среднюю Волгу искать месторождения нефти и газа. Война только разгоралась, когда в Москве был создан НИИ Геофизической разведки, и Всеволода Михайловича привлекли к его работам. Вслед за тринадцатилетним периодом производственной работы последовал тридцатитрехлетний период научных исследований, который длился до выхода на пенсию.

Он защитил кандидатскую диссертацию и диссертацию на степень доктора технических наук, получил звание профессора. Всеволоду Михайловичу принадлежит много изобретений, научных статей и несколько монографий. Существенно, что он занимался использованием в геофизической разведке последних научных достижений. Это привело к необходимости освоить ряд областей науки, далеких от его основной специализации, расширило кругозор, развило умение схватывать существо новых для него вопросов и отсеивать второстепенное. С годами усилилась его склонность к критическому мышлению и недоверчивость к авторитетам. Параллельно с основной работой он более пятнадцати лет проработал научным редактором реферативного журнала в своей области, что приучило его не бояться иностранных языков и особо четко формулировать свои мысли.

В возрасте около семидесяти лет Всеволод Михайлович вышел на пенсию, и последовало не время отдыха, как можно было ожидать, а двадцатилетний период наиболее интенсивных исследований, без которых не было бы оснований писать эту статью.

Начался этот период с ужаснейшего удара – умерла горячо любимая им жена. Всеволод Михайлович и сейчас не может говорить об этом без сильнейшего волнения. Она была очаровательна. И не только внешне. Вокруг нее были тепло и свет. Когда кто-либо входил в квартиру, то сразу чувствовал, когда она дома – веяло теплом, как будто горел камин, только духовный.

Жизнь померкла для Всеволода Михайловича. Но затеплилось робкое сомнение: «Неужели такое прекрасное создание сгинет бесследно? А вдруг?..» Всеволод Михайлович вырос в атеизме, неспособным к бездоказательной вере. Но тут вспомнились книги, которые он читал в юности и в которых говорилось о посмертной жизни. Ведь если посмертная жизнь есть, то смерть жены не безвозвратная потеря, а временная разлука, впереди соединение, какое счастье! Однако сведения были туманны и неопределенны, и Всеволод Михайлович решил разобраться в этом так, как это принято в науке и стало для него привычным.

Сначала он приступил к изучению опыта предшественников – чтению публикаций о посмертной жизни (эта область знаний называется «психизм»). Такой литературы в библиотеке оказались горы. В своей книге «Контуры мироздания» Всеволод Михайлович приводит более 1500 наименований таких публикаций, и это была лишь доступная ему часть.

Читая литературу, он обнаружил, что все серьезно изучавшие этот вопрос приходили к убеждению, что посмертная жизнь существует и что общаться с отошедшими в мир иной можно, но объективного доказательства выработать не сумели и методики решающего опыта не нашли. Участник опыта, который убедился в том, что он общался со своим близким отошедшим человеком, тем самым подтверждает для себя реальность посмертного существования человеческого сознания. Однако, чтобы неопровержимо доказать это придирчивым критикам (а их оказалось в избытке), собственного убеждения недостаточно. Против существования посмертной жизни выдвигались доводы нередко более фантастические, чем сама посмертная жизнь. Но отвергать их можно было, только основываясь на фактах. Человек, непричастный к исследованиям, твердого ответа из опыта прошлого получить не мог.

Из описанных в литературе многочисленных опытов следовало, что отошедшие в мир иной сохраняют свое сознание, но, поскольку не располагают ушами, глазами, голосовым аппаратом, руками, общение с ними как с обычными людьми невозможно. Зато сознание отошедших может подключаться к сознанию живущих людей, а органы чувств, голосовой аппарат, руки некоторых из них временно использовать для общения. Людей, у которых есть такие способности — служить средством общения с отошедшими, — называют медиумами. Через них и пытаются общаться с сознанием умершего человека.

Тут возникает первая трудность. Общение ведется с объединенными сознаниями отошедшего и медиума, и надо научиться выделять то, что приходит именно от отошедшего.

Другая трудность связана с тем, что «линия связи» со стороны отошедших доступна не только желательному собеседнику. Поскольку в мире отошедших дураков ничуть не меньше, чем среди живущих (то есть огромное количество), то очень часто можно нарваться на розыгрыш, обман, мистификацию. Поэтому необходимо установить «самоличность» собеседника, задавая проверочные вопросы.

Наряду с изучением литературы были начаты опыты. Имелись две возможности их проведения – организовать кружок постоянного состава для систематических медиумических действий или разыскать достаточно одаренных медиумов. Занятия по первому варианту не очень одобрялись у нас в то время, и осуществить их не удалось. Но тогда же один знакомый Всеволода Михайловича прослышал, что у знакомой его приятельницы «хорошо бегает блюдечко». Её удалось пригласить. Пришла простая, весьма симпатичная женщина. Садясь за стол, Всеволод Михайлович усомнился: «Думаете, получится у нас?». «Ну, мои-то Саша Пушкин и Сережа Есенин обязательно придут», — бодро ответила она. И действительно, сразу начались энергичные движения блюдца, иногда без прикосновения её руки (психокинез), и заявил о себе «Саша Пушкин». «Это действительно ваше имя?» — спросил Всеволод Михайлович. «Нет, конечно», — честно признался «Пушкин». «А как Вас зовут?». «Женя».

«Женя» стал частым гостем при опытах с другими медиумами. В дальнейшем узналось, что он появляется и в опытах незнакомых Всеволоду Михайловичу исследователей в других городах, не только в Москве. «Женя» заявлял, что является «надсмотрщиком». «Я чекист у Бога, — говорил он. — Вы хотите украсть тайны Бога, а я вам не дам». Он занятная личность, о нем можно прочесть в указанной книге.

Поиск медиумов оказался трудной задачей, но Всеволоду Михайловичу удалось её решить. На протяжении нескольких лет в его опытах приняли участие более пятидесяти медиумов.

Научное исследование сродни детективу. И тут и там цель – истина, а путь её отыскания часто неясен и запутан. Как известно, в науке доказательства типа «Я вас уверяю» не принимаются. Нужно найти такое доказательство, которое мог бы проверить любой сомневающийся и убедиться лично. Всеволод Михайлович выработал легко воспроизводимую методику доказательства посмертного существования человеческого сознания, которую назвал – «Метод установления самоличности сообщающегося способом поэтапного ограничения медиумизма» и которую описал в своей книге. Многократно повторив исследования по этой методике, он снял все известные на сегодня обоснованные возражения против существования посмертной жизни.

На протяжении двадцати лет Всеволод Михайлович осуществил контакт и длительное общение с множеством обитателей того света, в том числе и со своей женой. Смерть стала представляться ему и его сподвижникам не как пугающий шаг в ничто, а как желанное соединение с любимыми, составляющими единственное богатство, нажитое на протяжении жизни. Уверенность в кратковременности разлуки с ними сгладила горечь утраты и высветлила жизнь. Все это было достигнуто в неустанном труде по выявлению истины и потребовало от Всеволода Михайловича всей суммы навыков и способностей, развитых в нем за предыдущую жизнь.

Но как только появилась уверенность в посмертном существовании нашего сознания, встал естественный вопрос: как данные психизма могут изменить общепринятые представления об устройстве мира? Пересмотр этих представлений, изложенный в части пятой книги «Контуры мироздания» и в книге «Начала естествознания», приводит к ломке основ современной физики и космогонии. Эта часть творчества В. М. Запорожца ещё ждет детальной оценки специалистами.

Наиболее полезным результатом исследований В. М. Запорожца я считаю найденное им объективное доказательство существования посмертной жизни, которое даст поддержку и утешение многим людям, потерявшим своих близких, в том числе и людям нерелигиозным.


Комментарии: (1)

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста