| Источник
Скорее всего, описанные события происходили здесь. Других вознесенских на Амуре нет. Фото: Википедия

Скорее всего, описанные события происходили здесь. Других вознесенских на Амуре нет. Фото: Википедия

События, здесь описанные, действительно имели место в станице Вознесенской Амурского Казачьего войска в самом начале XX века. Эту историю мне в 1989 году поведал сибирский шаман Андрей Никонов и его сестра Ольга.
Это началось в 1900 году. Жил в станице молодой казак Федор. Он был сиротой, родителей потерял в детстве. В 21 год он поступил на военную службу и поехал на монгольскую границу. В то время казаки выполняли функцию пограничных войск, ловили контрабандистов и нарушителей, получая при этом немалое жалованье, со службы возвращались при деньгах.

На ту заставу, где казаки стояли, часто приходили торговцы — продавали еду, молоко, чай и прочие необходимые вещи. Казаки ведь при деньгах — раскупают. И однажды среди торговцев появилась девица-китаянка. Она подошла к казаку и попросила денег немного, сказала, что она одна на свете. Федор, конечно, выполнил ее просьбу, дал сироте подаяние. Потом девица стала казака каждый день навещать, то пироги испечет, то молока и сыра в гостинец принесет. А сама сядет напротив парня и глядя прямо в глаза запоет песню, да так, что сердце казака то от тоски сожмется, то от любви растает. Полюбил Федор китаянку. Когда ее рядом не было, он от дикой тоски маялся. С перового взгляда полюбил. А начальство не разрешает казаку жениться. Разрешили только после окончания службы увезти девушку в станицу.

Когда пришел срок демобилизации, казак написал своему дяде, чтобы тот приготовил хату и священника, сразу чтоб по приезде окрестить китаянку и оформить брак. Дядя устроил молодым пышную свадьбу, всего наготовил. Правда, многие станичники неодобрительно отнеслись к жене Федора — она ведь не казачка, а чужестранка была. Да еще и китаянка. Зажили они хорошо — дом каменный. Казак в поле с утра до вечера работает, жена по хозяйству. Ее окрестили Натальей, а вот китайское ее имя я так и не смог узнать, слишком давно уж было все это.

Удача повалила молодым. Опоросится свинья — два десятка поросят принесет, у коровы — пять телят, кобыла двумя жеребцами ожеребилась, куры яйца несут — немерено, молока и масла — полно.

Только с появлением Натальи в станице стали происходить странные вещи. Выйдет, например, баба корову доить — ан молока-то и нет, вымечко пустое, а цепные кобели во дворе хаты скулят от страха, в угол жмутся, поджав хвосты…
Потом в станице стала появляться невиданная свинья. Откуда не возьмись появляется, заходит в хату, теребит хозяйку за подол, хватает за руки, и никак ее ни одолеть, ни прогнать.

А дальше еще интереснее. Появилась в станице белая кобылица. Идут, например, парни с гармоникой с девчонками по улице и тут откуда ни возьми — лошадь как выскочит, грива да хвост волнами ходят, глаза огонь-молнии мечут, под гармонь пляшет, и никто не знает, чья она, откуда.

А потом на погосте стала появляться белая фигура, при лунном свете кружилась в танце, или слышалось дивное, чарующее пение, то монгольское, на одной ноте, то казачье — с переливами.

Народ от этой белой фигуры убегал, были случаи, когда она гонялась за одинокими прохожими. Потом опять стала появляться назойливая свинья и шалить пуще прежнего.

Весной 1901 года в станицу приехал атаман со своим денщиком. Дочери хозяина, у которого атаман встал на постой, рассказали про свинью, которая заходит в чужие дворы и пакостит. Атаман не поверил, счел это за женские басни, а вот денщик к этим рассказам отнесся серьезно. Лег он ночевать в повозку, что стояла во дворе, рядом положил с собою остро отточенную шашку. Ночью проснулся он от того, что повозка начала двигаться, а потом стала носиться с такой быстротой, что угрожала опрокинуться на поворотах. Глядит казак — свинья бесится. Тогда казак схватил шашку и одним ударом отсек свинье ухо. Ухо упало наземь, а вот свинья заверещала и тут же скрылась. Когда казак поднял ухо — оно оказалось человеческим. Поутру денщик доложил атаману о происшествии и показал отсеченное ухо. Атаман велел провести следствие и найти в станице человека со свежей раной.

В хате на околице села нашли хозяйку с перевязанной головой. Ее попросили снять повязку, но она отказалась. Тогда платок сорвали силой — и обомлели. У китаянки, жены Федора, было отрублено ухо. Ее тут же арестовали вооруженные казаки. Приказали в три минуты собраться и повезли в станичное управление. На пороге своего дома она обернулась и сказала супругу: «Более мы не увидимся. Скажи всем, что ты ничего не знал. Прости меня, это только я виновата. Я буду молиться, и тебе в будущем улыбнется удача. А меня забудь! Прощай!»

Ее поместили в сарае, у дверей поставили вооруженных казаков. И вот вечером стража увидела, как из окошка сарая вылетела ворона. Принесли хлеб и воду заключенной — а в сарае пусто… Объявили тревогу и поспешили к Наталье домой, догадались, что она поспешит за одеждой и деньгами для бегства. Между тем колдунья действительно пришла к себе домой, но дверь оказалась запертой — муж куда-то ушел. Наталья вошла сквозь окно. А тут ее и погоня настигла. Ее избили и, связав, поместили в каменный амбар. По периметру выставили стражу. На следующий день назначили суд. Ночью стражу сморил сон. Наталья осколками выбитых зубов развязала веревки. Стала на сундук, разворотила соломенную крышу руками и выбралась на волю.

Более ее никто не видел. Федор уверял всех, что даже не догадывался, что его жена — ведьма-колдунья. Правда, несколько раз удивлялся, откуда в доме появлялось так много молока, сметаны, яиц, но жена уверяла, что ходила на заработки в город. Друзей у Натальи не было, соседи ее сторонились. Но за два неполных года жизни в станице она прослыла как знахарка, многих людей вылечила, заболевшего мальчика так вообще с того света вытащила. Денег за знахарство не брала — кто что даст, то было платой. Черной магией, то есть порчей, приворотом, проклятьями она не занималась. Да и вообще до разоблачения ее считали доброй и отзывчивой.

Федор несколько лет прожил один, затем женился на вдове и ушел жить к ней, а дом на окраине, в котором жил с Натальей, где все напоминало ему о ней, стоял пустым. Местный люд называет его до сих пор «ведьмин дом» и обходит стороной его развалины. А сторожа из находящегося рядом колхозного гаража мне рассказывали в 1989 году, что иногда в полнолуние нет-нет, да и мелькнет белая лошадь или же из развалин донесется чарующая песня и растает вдали…
Комментарий

То, что творила эта колдунья, намного больше возможностей обычных сельских ведьм, которые не идут дальше любовных приворотов и насылания порчи. А здесь мы имеем дело с перевоплощением в различных животных — героиня являлась то озорной свиньей, то белой лошадью, то вообще вороной летала. А главное, что меня заинтересовало: она пользовалась некой властью над силами природы, умела направлять природные процессы в нужное ей русло. И вообще там, где она появлялась, все буйно и урожайно росло. Среди даурского народа до сих пор ходят легенды о степных духах «ху-ли». Дословно это можно перевести как «лисица-оборотень». Эти духи часто материализуются в женском образе, предстают пред мужчинами, которые им понравились. И иногда оказывают им немалую помощь. Упоминание о таких существах есть в священной книге тибетской шаманской культуры «Бон».

Не стоит наивно думать, что описанное в заметке перевоплощение человека в животное — это «переделка» одной плоти в другую. Нет, тело девицы лежало как бы без сознания, а вот душа выходила наружу и затем воплощалась в тело свиньи, лошади, вороны и делала в чужой плоти все, что хотелось. А потом, покинув животное, возвращалась домой. Для того чтобы все это проделать, колдунья во время обряда подражает движеньям и поведению нужного животного, использует соответствующие артефакты. Например, чтобы войти в волка, используется волчья шкура. А лицо колдуна раскрашивается соответствующим образом, одевается маска, сделанная из волчьей головы…

Вот еще. Почему же когда атаманский денщик отрубил свиное ухо, получила ранение колдунья, находившаяся в доме на другом конце села? Этот вопрос я задал Андрею Никонову, шаману из Вознесенской, но он ничего вразумительного ответить на смог, лишь сказал: «Так всегда бывает…»

Известно, что у многих фанатично верующих христиан на руках и ногах появлялись без явного постороннего воздействия следы как бы от гвоздей распятия — стигматы. У некоторых из таких людей вдобавок на голове появлялись кровоточащие ранки как бы от тернового венка. Но ведь никто этих людей не ранил, не казнил? Были случаи с актерами театра и кино, которые, сыграв на сцене или же на экране смерть своего героя, вскоре так же заканчивали свою жизнь в действительности. Например, так было с И. Тальковым (он незадолго до своей трагической смерти сыграл роль в кинофильме «Операция «Люцифер») и А. Абдуловым, в предпоследней роли своей он вошел в образ человека, больного раком легких. А если войти душою в другое тело и в этом состоянии получить ранение, то это, тем более, не останется без следа.
В отношении своей небывалой власти над природой Наталья отдаленно напомнила мне другой образ — таинственное существо Кэтти Кинг, которая в течение трех лет появлялась на спиритических сеансах, материализовывалась до плотности человеческого тела, была очаровательна и всегда с собою приносила ощущение прилива жизнерадостности.

А вот Елена Блаватская в первом томе «Разоблаченной Изиды» высказала мнение, что Кэтти была не развоплощенной душой человека, а была духом — элементалом, принявшим образ человека. В Тибете таких духов именуют «дакини», что примерно соответствует даурскому термину «ху-ли». Почему бы одному из этих духов не материализовываться на бескрайних сибирских просторах, где человек и природа существуют бок о бок?


Комментарии: (0)

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста