| Источник

Камень-целитель

Почему паломники со всей России едут к валуну в Шутовом лесу.

Шутов лес напротив деревни Киндяково Дмитровского района стал в последние годы местом паломничества жителей ближних и дальних городов и весей России. Влечет сюда людей ожившая вдруг легендарная слава о целительной силе камня, что лежит у реки Кимерша. «Лечит от всех болезней!» — уверяют авторы многих блогов в интернете. Далекий от мистики корреспондент «Подмосковья», надев резиновые сапоги, пробрался по топи к Киндяковскому чудо-валуну.

Уже в автобусе № 50, что следует по маршруту Лобня — Рогачево, начинаю расспрашивать попутчиков о Киндяковском валуне. Пожилые люди, уроженцы здешних мест, недоуменно поводят плечами: «Шутов камень? Лечит от всех болячек? Впервые слышу!» И только уроженка села Семеновское Татьяна Голубева ответила иначе:
— В нашей школе был краеведческий кружок, его члены – любители истории родного края – вместе с учительницей Ниной Болдыревой не раз наведывались к тому камню. Видя, что тянется к нему народ, деревянный мосток через реку построили.

Молодые пассажиры автобуса тоже недоумевали, услышав вопрос о Шутовом камне: «Как не знать, если в интернете про него столько всего написано! И фотографий – не счесть».
Расспросы я продолжил и в деревне Киндяково, разбросавшей дома по косогору в сторону от реки. В них ныне хозяйничают москвичи-дачники. Только в трех обитают старожилы.
Зинаида Миронычева рассказывает:
— Это материнский дом. Я живу в Дмитрове, сюда приезжаю как на дачу. В последние годы соседи, знакомые, зная, что я родом из Киндякова, частенько спрашивают про валун–лекарь. Я им отвечаю, что не верю в эти сказки. Раньше народ не был таким суеверным, как сейчас, верил врачам, к ним шел.
Зинаида Ивановна повторила слова матери Анастасии Михайловны: «Шутов камень, говорили старики, может или прибрать безнадежно болящего, притом только дитя, или помочь ему выздороветь». За свою почти вековую жизнь (умерла в январе 2011 года) она лишь однажды, сразу после войны, ходила к Шутову камню, чтобы решить судьбу племянника-младенца, угасавшего от какой-то хвори на глазах. Обряд этот знала со слов долгожителей. Взяла рубашку болящего, придя в лес, привязала ее рукавами к ольхе. Набрала в ковшик из ближнего родника водицы, вылила на верх валуна. А внизу уже стояла пустая стеклянная банка. Принесла ее, полную, подала сестре. Та умыла ребенка. «А вечером того же дня Господь его и прибрал», — вспоминает дочь материнский рассказ.
Ольга Рогова, уроженка деревни, рассказала, что в войну и в первые годы после нее люди изредка, иные тайком, еще наведывались к камню. А потом молва о нем совсем угасла. Казалось, навсегда.
— Тропинку к валуну люди начали торить с 90-х годов прошлого века. Притом делали это не наши, дмитровские, а приезжие: обычно едут на автомобилях, из дальних мест. Пик наплыва бывает в июне, на Купалу. Тогда у мосточка через Кимершу выстраивается вереница лимузинов.
Сейчас, в этот ранний час, стоял один автомобиль. С ивановскими госномерами. Обхожу его, ступаю на дощатый настил моста и вижу: навстречу движется пара во цвете лет. В босоножках, по щиколотки в болотной грязи.
— Вы к Киндяковскому чудо-камню? Знаете, где лежит? Мы уж и вверх по реке поднялись, и вниз спустились – не нашли. Помогите найти!
Жаль, нет в Шутовом лесу указателей со стрелкой, куда двигаться паломникам. Впрочем, путь указывают положенные в «гиблых» местах болота березовые жерди или дощечки. Пробираемся по ним, и метров через триста начинают появляться первые приметы близости, как сказала спутница, святого камня — ветви кустарников и деревьев, увитые радужными лентами, детскими полотенчиками, пестрыми кусками тканей и даже модными ныне стрингами. К моему удивлению, здесь и там на ветру развеваются георгиевские ленты, выпускаемые фабриками ко Дню Победы. К чему они здесь? Непонятно.
Под ольхой, вижу, стоят детские туфельки, кроссовки. На ветвях качаются игрушки – зай­ки, мишки, белки. Где-то рядом должен быть и заветный камень. Но вместо него между кустами появляется большая кукла в пышном, огненном, прямо-таки цыганском наряде. Я догадался: мы — в царстве языческого бога Велеса. Разглядываю его вместе с гостями из «города невест». Грубоватый лик истукана вырезан из дерева. Глаза закрыты. Явственно видны широкие усы. На шее – явно женское янтарное украшение.
А вот в трех метрах от истукана из глубины языческих веков и сам камень Киндяковского святилища язычников. Упоминается во многих исторических трудах. Знаменитый историк Сергей Татищев, например, писал: «Однажды по реке Кимерше приплыл к людям камень. Он приплыл против течения и стал почитаться у народа как священный. Вокруг него стали устраивать ритуалы. Со временем он прославился как исцеляющий и дарующий силы». Ученый ссылается при этом на открытую им самим так называемую Иоакимовскую летопись, которую, впрочем, многие его коллеги считали простым сборником исторических легенд, переписанным в начале XI века епископом Иоакимом.
В XVII столетии немец Адам Олесария услышал в России, а затем воспроизвел в книге «Путешествие в Московию», другое поверье о Киндяковском камне. Будто в незапамятные времена явились в Москву старцы с Белого моря и принесли знаменитый бел-горюч Алатырь-камень. Разделили его на девять частей, разнесли как обереги Руси от войн, мора и других злых бед, по девяти городам. Один достался Дмитрову. Поместили валун славяне у слияния трех вод в Шутовом лесу.
«Стали устраивать ритуалы» у камня наши дальние предки – язычники. Они, как известно, особо почитали валуны, создавали рядом с ними капища – культовые сооружения. Нарекали их именами своих богов. Этот, что на Кимершинском святилище, считали воплощением Велеса. На Купалу приносили к нему тяжелобольных детей. Брали из ближайших родников ключевую воду, выливали на верх камня, а внизу собирали ее в специальную посудину. Стекая, считалось, влага заряжалась его силой и становилась целебной. Омывали дитя, одевали в новую одежду, а старую наматывали на стволы и ветви деревьев возле святого места. Народная молва предвещала: если младенцу суждено выжить от хвори, то после омовения он сразу начнет поправляться, а если на роду написано умереть в раннем возрасте – стремительно угаснет.
Весть о камне-педиатре распространялась в старину «сарафанным радио». Поэтому больных детей к нему несли только жители ближайшей округи. С принятием христианства народная тяга к валуну долго не ослабевала, несмотря на заклинания и анафему православных священников. И все же, утверждают исследователи, в XIX веке «его почитание сохранилось лишь в нескольких деревнях». В советское время память о лекаре из Шутова леса убывала стремительно, и с 60-х годов к нему уже никто не ходил. Зеркальный верх серого мегалита, веками омывавшийся родниковой водой, затянуло зеленым мхом.
Первых паломников, расспрашивающих путь к Шутову валуну, деревня Киндяково после долгого перерыва увидела в последнем десятилетии прошлого столетия. Оживил легенду о его целительном воздействии известный советский историк Антон Платов – исследователь многих живых камней в России и за ее рубежами. В 1981 году в Москве вышел его очередной труд «Остатки древнего святилища на реке Кимерша». «Древние славяне, когда на Руси еще не было христианства, почитали камни, возвышавшиеся из воды или на притоке. К ним совершали паломничества больные, оставляя свои приношения (хлеб, полотенца, платки и т.д.) около камней или развешивая рядом на деревьях. Наиболее почитаемыми у русских людей были Кремлевский камень, что лежал на Боровицком холме в Москве, Синий камень близ Переславля-Залесского, Бож-камень близ Тулы и Шутов (другое название – Киндяковский) камень в Дмитровском районе», — пишет Платов. У священных камней совершались поминальные охранительные обряды.
…Родника вблизи от камня ивановцы не нашли. Тропинка увела их к полноводному ручью. Набрали в пластмассовую бутылку воды, вернулись. Мужчина с золотым православным крестиком на золотой цепочке перекрестился, глядя на валун Кимершинского святилища язычников, и начал медленно выливать ключевую. Жена с таким же, как у мужа, золотым крестиком, ловила струю в ковшик, сливала в стеклянную бутылку из-под «Ессентуков». «Вернемся домой — умою отца святой водицей. Сильно занемог. И соседка заказывала – для мужа-алкоголика», — пояснила женщина на прощание.
Шутов камень измерен специалистами, данные опубликованы в солидных научных трудах. Длина – 1,3 метра, ширина – 60 сантиметров. По бокам видны две четкие, ровные, словно отесанные, грани. Обработан людьми? Тот же историк Платов утверждает, что валун – дитя природы ледникового происхождения. Веками шли к нему люди с наивной верой в его волшебную силу исцелять младенцев.
Кто сегодня приходит на капище наших далеких предков-язычников? Наблюдательные жители деревни Кимерша подразделяют паломников так. Чаще всего приезжают жаждущие вылечить родных. Однако главная забота — исцелить страждущих детей. Самих больных никто не привозит, не совершает омовение у «святого камня».
— Богатенькие едут к Шутову камню – почему-то непременно на джипах — без всякого трепетного чувства, без духовного настроя. Едут, как за обычной услугой: набрал скатывающейся воды, положил пяти- или десятирублевые монеты – поехал лечиться. Иные, впрочем, умываются, не отходя от «святого места», — говорит уроженка соседнего села Турбичево, москвичка Елена Ванина.
Из всех болезней, которую жаждут исцелить представители сильного пола, на первом месте, говорит она, — мужская слабость. Развивается, единодушны медики, от чрезмерного употребления пива. Эти едут не за «святой водой», а чтобы только прикоснуться руками к валуну.
На втором месте по числу паломников – родноверы (слышал я от местных жителей, что именно они смастерили мосток над рекой, а не школьники). Современные язычники. Ревностно оберегают свою духовную обитель — Кимершинское святилище. Православные установили на нем металлический крест. Родноверы вынули его из земли, отнесли в сторону, дескать, наш Шутов камень, нечего примазываться к чужой славе. Ответ последовал незамедлительно: на ольхе у валуна появилась пластмассовая доска с надписью: «Сатанисты».
Война православных и язычников у Шутова камня идет издавна.
Шутов лес пользуется в округе дурной славой, и потому местные в него не ходят. Заведет, говорят, шут леший в такую глухомань, что дороги домой не найдешь. Наслушавшись таких разговоров, я, сфотографировав Шутов камень, поспешил поскорее выбраться из соснового «бесова» леса на простор, к солнцу. И почувствовал на душе облегчение.


Комментарии: (0)

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста